?

Log in

No account? Create an account

Русское золото
ebatkova
Один из мифов о Германии, с которым мне порой приходится спорить, это утверждение, что все немки страшные.  Это не так. Все немки не страшные. Или страшные, но далеко не все.
Я и сама раньше втайне жалела немцев, когда видела на египетских пляжах мужчину с женским аналогом Терминатора, испепеляющего землян видом своей неприкрытой и весьма неприглядной груди.

После переезда я сначала поняла, что не все немцы носят кожаные штаны и, извините, трахт, и перемалывают сосиски с пивом. Также я поняла, что не всё население Германии можно судить по туристам в египетском all-inclusive.  Как, в общем-то, и не все население России.

Позволю себе крамольную мысль: красивых «немок»  не принципиально меньше, чем россиянок. На моем курсе  в РГГУ было не больше красоток, чем на факультете «Социальная работа» в городе Людвигсхафен.  И там, и здесь есть  богини, а есть и те, кто предпочитает по утрам смотреть в томик Выготского или Вацлавика, а не в зеркало. Принципиальная разница заключается в том, как эта природная привлекательность преподносится.

Я вспоминаю, на каких высоких каблуках катились мои московские однокурсницы по ледяной целине на учебу. Как они старались хорошо одеваться в России конца 90-х, когда не космически дорогую одежду можно было добыть только на вещевом рынке ценой стоптанных ног и с риском для чести.

Сидящие со мной на лекциях немочки даже в эру "Zalando", "Amazon" и несметного количества нарядов разной формы цветов и доступности предпочитают одеваться в серую мешковину. Спортивная обувь (к которой, каюсь, пристрастилась и я), на голове неизменные в любое время года синтетическая шапка и трёхслойный шарф. Макияж - это занятие вовсе не достойное прогрессивной европейской женщины. Некоторые и так хороши - им по 20. Но у нас очень разновозрастной курс и заметно, что тенденция игнорировать косметическую отрасль с возрастом не меняется.

Не читали они статистику, что на одну целую женщину приходится ноль целых восемьдесят шесть сотых мужчины? Что можно выстроить почти целую Москву и заселить её одними незамужними тетками?
Нет, у них такой статистики. В Германии мужчин тоже чуть меньше (0,97 к 1), но это положение активно выравнивается юркими загорелыми переселенцами.

Немецким девушкам не нужно собираться на улицу как на охоту на вепря, вооружившись стальными каблуками, стрелами под глазами, кроваво-красными выпуклыми губами и сетями на теле вместо одежды.
Счастье находит их даже если они не накрашены, не улиты духами,  рекомендованными последним Cosmopolitan, не превращены за многие тысячи в блондинку... Даже если они необъятные любительницы McDonald’s настырное счастье все равно найдёт их.

Не очень правдоподобной мне кажется версия, что все красивых жительниц Европы сожгли в XIII веке. Русские передовые умы и аристократичные лица тоже были основательно подчищены и совсем недавно.  Тем более, каких только кровей не  перемешалось и в Германии в общем, и в конкретных немцах в частности.

Опасно только, что эта демократичность в одежде сильно расслабляет. Ходишь в кроссовках, в спортивной куртке и в шерстяном тюрбане на немытой голове, а навстречу проносятся свежие румяные русские студенточки в сапогах выше колена и в пальто со строгими силуэтами и меховой оторочкой. И тут шея автоматически вытягивается, колесо выкатывается, губы выпячиваются и хочется бежать домой за запылившимися каблуками.


P.S.  Я даже не поленилась и в статистику заглянула J
http://www.statdata.ru/russia
https://www.destatis.de/DE/ZahlenFakten/GesellschaftStaat/Bevoelkerung/Bevoelkerungsstand/Tabellen/Zensus_Geschlecht_Staatsangehoerigkeit.html

Вот собаки!
ebatkova
«У нас будет собака!» - радостно заявляла я всем знакомым при встрече. Эта новость нечаянно совпадала с моим круглым животом девятимесячной выдержки, и собеседники обращали сочувственно-удивленные взгляды на моего мужа. Приходилось объяснять, что у нас будет девочка И собака. Вернее, восьминедельный лабрадор появится не у нас, а у наших друзей. Но мы с ними столько времени проводим вместе, что это не так и важно.

Потом начались жаркие споры о том, как бы нам собаку назвать. Фигурировали все сорта винограда от Рисси (Рислинг) до Сильвы (Сильванер), от Мерло до Пино Нуар. Решили все-таки не мучать животное – имя звучало бы слишком часто, но не всегда по адресу.

Так в нашей жизни появилась Джули! Блестящая, с шерстью «чернее вороного крыла», добрая и игривая собака (язык не поворачивается назвать ее сукой).

История же эта не только об этой собаке. История о том, что немецкое общество, которое открыло границы сотням тысяч инопланетян, которое принимает любые формы взаимоотношений – хоть с тем бобром, научившимся готовить яичницу,  которое до сих пор отдувается за сороковые годы, это общество иногда может поразить неожиданной агрессивностью…

Итак, наши друзья уехали на несколько дней, и с Джули «дежурили» мы. Гуляли с ней дважды в день с веселыми пакетиками для сокровищ, кормили и играли… Все было бы хорошо, если бы у лабрадоров не было бы одного существенного недостатка. Иногда мне кажется, что Джули настолько мне симпатична именно потому, что нас объединяет это качество…. Только я нахожусь в этом состоянии после пары бокалов вина, а лабрадор - всегда. Джули БЕСКОНЕЧНО хочет ЖРАТЬ! Вот так природа над ними (над нами?))) пошутила – лишила чувства насыщения. Эта собака ест корм для собак, кошек или кроликов, сахарную свеклу в полях, яблоки и яйца. Удобно, что после обеда ребенка пол на кухне не нуждается в уборке – он моментально облизан…

Во время одной из прогулок по стандартному маршруту через поле я увидела странное объявление на дереве: «Осторожно, по полю разбросаны приманки с ядом». Странно. Какой яд? От кроликов? Оптимизм – плохое качество для выживания. Я решила, что если яд там и лежит, не обязательно же, что наша собака его сразу съест, и мы пошли дальше.

Секунд через 36 Джули уже жевала что-то необъяснимое, похожее на корм для попугая,  и никак не реагировала на мои призывы остановиться. «С**а!» - повернулся-таки мой язык. Мы побежали домой. После телефонных переговоров с хозяевами и горячих споров Алеша повез обжору к ветеринару. Хотя никаких признаков отравления Джули не показывала, ей для профилактики сделали укол. Мой муж вернулся домой со словами, что он выбрал неправильную профессию: за укол и возможность провести полчаса в комнате с «блюющей собакой» он выложил 80 евро и остатки своего собаколюбия (нужно отметить, Алеша не самый ярый поклонник Джули).

Но с этого момента для меня открылась незнакомая действительность: какие-то … люди (опустим все эпитеты) ходят по ночам по местам выгула собак и разбрасывают смесь корма с ядом. Иногда бросают кусок колбасы или мяса с лезвием внутри. Каждый день мы встречали собаководов, которые рассказывали, на какой тропинке нашли приманку сегодня. Волны таких диверсий прокатываются по разным местностям и затихают. Причины? Лично я их понять не могу. В Германии запрещены бойцовые породы, и все собаки хорошо воспитаны и послушны, так что версия пережитого стресса маловероятна. Кому-то мешают редкие кучи из продуктов жизнедеятельности? Так эти ребята не были в России или даже в Испании, где сюрприз может поджидать тебя и на детской площадке. Большая часть добропорядочных немцев исправно упаковывает г….  в пакетики.

Детектив так и остался для меня неразгаданным. До конца нашего «дежурства» Джули гуляла на поводке, а после мы вернулись домой к другим темам. Только теперь я стала понимать: не всё то чудесный европеец, что улыбается...

Приятного аппетита
ebatkova
Тишина. Я сижу за столом, а в метре от меня на полу лежит женщина. Открывается дверь и в комнату входит молодой мужчина, который садится в другом метре от меня спиной к нам, перпендикулярным. Это не описание эпизода авангардной постановки. Это мой обеденный перерыв. Стараясь делать все как можно тише… нет, не тише. Тихо – это слишком громко в такой ситуации. Стараясь делать все по возможности беззвучно, я ищу в лабиринтах своего рюкзака коробочку с обедом. Спасибо маме за привычку, заботливо заворачивать обед и вилку в сотню полиэтиленовых пакетиков – в комнате поднимается просто ураган звуков! Я смотрю по сторонам – статисты на не шевелятся, приятного аппетита!

Самый банальный обеденный перерыв в моей жизни был во времена, когда я много лет назад работала в event-агентстве. Все креативные сотрудники обедали в столовой, сидели за столом на стульях и ели ножом и вилкой. Скукота...

Другое дело – обед у ординарных серых воротничков. В банке, в котором почти все шесть месяцев моей работы наш коллектив готовился к сокращению мы вообще, по-моему, не обедали... Терпеливо ждали часов трех дня, отправляли гонца в магазин и начинали пить до конца рабочего дня за упокой души Департамента развития международных отношений.

В большом промышленном концерне обед был роскошью. Руководители наши обедали редко, поэтому и секретарши питались на бегу и подножным кормом - в основном кофе и конфетами. Если не хватало адреналина, то мы курили в маленькой комнате рядом с кофемашиной прямо под выдающимся носом нашего руководителя, выплачивавшего нам ежемесячную премию за отказ от курения.

И вот теперь я здесь, среди людей с утра до вечера, работающих с людьми «с комплексной потребностью в помощи» - с инвалидами. С утра до вечера мои коллеги улыбаются, обнимают своих подопечных, читают им вслух, гуляют, водят в бассейн, кормят с ложки и придумывают сотню других занятий. И вот в середине дня они на полчаса покидают сцену, а маски с собой не берут.  Женщина, лежащая на полу, отлеживается в свой перерыв так уже десять лет подряд. Мужчина, сидящий ко мне спиной, ест всегда ко всем спиной… Кто-то сидит на улице в любую погоду и ест соленый крендель по имени брецель, а кто-то закрывается в своей машине на парковке напротив. Я мысленно уговариваю свой желудок не приветствовать появление пищи, доедаю и мечтаю скорее вернуться к работе. Вероятно, именно так и задумано…. J

 

из вторых уст
ebatkova
В середине августа мы заболели. Сначала Арина на фоне вырывающегося на свободу зуба. Через неделю -  я, отправив с дополнительными партиями  материнского молока такой груз гуманитарной помощи, что собственная казна энергии и имуннитета оказалась опустошена. По счастью свекры оказались рядом и несколько раз забирали Аришу, чтобы у меня была возможность полежать, закатив глаза, и пожалеть себя. Единственный телеканал, который я была способна смотреть, был ТНТ. Я не смотрела русское телевидение года три, поэтому теперь Дмитрий Нагиев и Павел Воля  действовали на меня как Чумак и Кашпировский – так велика была радость от встречи с этими гнусными, но «родными» персонажами.
Мой муж не болел, и потому вместо ТНТ смотрел новости. Вечерами я слышала как он, надрывая связки, кричит на телевизор словами такими же гнусными и такими де всем хорошо известными, как Дмитрий Нагиев. Как Волька Старику Хоттабычу, я безуспешно пыталась объяснить ему, что телевидение – это такая передача сигнала на расстояние, при которой он Ангелу Меркель видит и слышит, а она его – нет.
В сентябре мы уехали в Валенсию и я растворилась в своей семье и в море. Между тем подруги начали присылать взволнованные вопросы, «как вы ТАМ»... Я методично копировала их мужу и копировала обратно его ответы... Но подозрения, что я что-то пропустила, начали закрадываться...
В конце сентября мы вернулись в другую Германию. Все новости, телешоу, светские разговоры, винные дискуссии – все бурлило и кипело на одну тему. Общественное мнение, как истеричка со стажем, бросалось из одной крайности в другую. Слово «беженец» и «политическое убежище» вытеснило из бытового лексикона «погоду».
Я не сильный политический обозреватель, поскольку мои главные новости крутятся вокруг пластикового горшка и детского меню. Просто опять же «скопирую» пару историй, которые рассказали мои однокурсники. Поскольку никто особенно не фиксирует, напомню, что я учусь на социального работника. Это значит, что мои однокурсники мечтают помогать людям. Они пацифисты, противники фашизма, шовинизма, гендерной дискриминации и гомофобии. Они раскрашены цветными татуировками, увешаны разнокалиберными пирсингом и дредами. Они добрые и отзывчивые.
На одном из предметов преподавательница предложила обсудить причины и следствия сложившейся ситуации. Разумеется, доска начала покрываться патетичными заявлениями о культуре гостеприимства и недопустимости расизма и националистических предубеждений. Говорили о несоответствии официальной позиции «мы приветствуем всех ищущих у нас убежища» и пропаганды СМИ, раздувающих недоверие к новым гражданам. Говорили о страхе перед новой, другой культурой и отягощенной немецкой истории. Когда же обсуждение затронуло вопрос «а как лично вы столкнулись с потоком беженцев», дружелюбные пацифисты стали несмело рассказывать, что что-то все-таки пошло не так. Девушка, работающая в маленьком городке с детьми и подростками, вместе со своими коллегами на неопределенное время потеряла работу, а их подопечные – социальную поддержку. В помещение, которое занимала их организация вселили 140 беженцев – взрослых мужчин.
Другая девушка работает воспитательницей в детском саду. Здесь, конечно, не Россия, но записывать ребенка в сад нужно тоже сразу после его рождения, чтобы дай Бог к трем годам поучить место. В сад одновременно пришли распоряжения сократить штат и принимать в приоритетном порядке трех детей беженцев. Воспитатели недоумевают: ни дети, ни родители по-немецки не говорят, для заключения договора или обсуждения ситуации с ребенком нужен переводчик, а штат сокращен...
Даже те, кто напрямую работают с лагерями беженцев рассказывают, что в районах, где эти лагеря расположены,  «аборигены» боятся заходить в продуктовые магазины, так как у входа кучкуются  некие мужчины. И не важно, немцы они были бы или представители другой национальности: идти за йогуртом «сквозь строй» - удовольствие сомнительное.
Больше всего мне понравилась история одной моей коллеги, Л., которая работает по первой профессии парикмахером. Она вообще вся сплошь покрыта татуировками – руки, шея (ну, это то, что мне видно). Когда я носила Арину в слинге с собой на учебу, то старалась садиться поближе к Л. – тогда мне не нужна была книжка с картинками. Конечно, сама она подстрижены почти под ноль, но при этом очень женственная и ухоженная. Итак, салон, где она работает, объявил, что раз в месяц будет стричь бесплатно жителей лагеря для беженцев. Чтобы адресаты этой щедрой акции приехали, по её словам, их нужно было настойчиво убеждать – могу себе представить, что люди, бежавшие от войны и живущие в не совсем понятных условиях, заняты другими проблемами... Всё же кого-то удалось уговорить и привезти. Среди «желающих» почти не было женщин, в основном мужчины и дети. Мужчины при всей благодарности были всё же озадачены, что их стригут машинкой, а не эффектно лезвием. И гораздо сильнее возможности сделать прическу и привлекало желание сфотографироваться с моей пестрой коллегой. К ней выстроилась самая большая очередь, но каждый, кто садился в кресло на вопрос «Что бы вы хотели сделать?» Отвечал: «Сначала фото!!!».
В нашей аудитории дискуссия плавно перетекла к тому, что никто толком не знает, как события будут развиваться. Что те, кто высказывают недовольство и опасения  - не обязательно  злобные фашисты, захлопывающие дверь перед лицом страждущих. Страна, люди, политические шахматы – все меняется на глазах. Часы на костеле за окном пробили половину, студенты в знак благодарности постучали по столу костяшками пальцев (тут так благодарят преподавателя), а я побежала снова к пластиковую горшку и детскому меню, чтобы там спрятаться. 

(no subject)
ebatkova
Советская школа закалила нас. Мы ходили в школьной форме: сочетание черного и коричневого воспитало в россиянках безупречный вкус, известный всему миру. Мы сидели ровно за партой и строго перпендикулярно поверхности стола поднимали руку, чтобы звонко ответить домашнее задание. Наша учительница начальных классов, Наталья Васильевна, вызывала уважение и трепет. Она была мягкая и добрая, мы были в раю. В классе на год старше преподавала Тамара Ивановна с сиреневыми волосами, колючим взглядом и пропитанными паралитическим ядом репликами.  Страх перед ней распространялся не только на ее учеников, но и на всех школьников, а, возможно, и жителей нашего военного городка.

Теперь, когда я попала в немецкую высшую школу (для удобства буду называть ее институтом), я думаю, что многим моим сокурсникам не помешало бы пару лет поучиться у Тамары Ивановны. Слишком сложно мне привыкнуть к западному порядку. Или беспорядку?

Мне сложно привыкнуть, что каждый студент сам со своей совестью решает, во сколько для него началась лекция и во сколько закончилась. Мне, не раз красневшей за опоздания в университете, теперь обидно – я стала по-немецки пунктуальной, но оценили бы это только в России.

Мне сложно привыкнуть к тому, что мои сокурсники могут легко завести беседу между собой, заглушая голос терпеливого преподавателя. Так и хочется им намекнуть, что есть записки! Их же можно потом хранить и передавать друг другу как реликвию.

Если студент голоден, то он прямо перед лектором достанет из шуршащего бумажного пакета бутерброд и начнет жевать его. Если при этом в голове голодного студента возникнет вопрос или комментарий, то он не лишит себя возможности озвучить его прямо с набитым ртом.

Тайной за семью печатями для меня является теплообмен немочек, которые в закрытом отапливаемом и набитом народом помещении сидят в вязанных шарфах и шапках. Где же мои русские однокурсницы, приходившие в минус 25 на лекции в капроновых колготках и коротких юбках?

Одна девочка на занятиях вяжет спицами. Вероятно, обвязывает тех, кто не успел обзавестись теплыми аксессуарами.

Мне, конечно, весь этот либерализм на руку: я хожу на лекции через раз и на меня «занавеской» примотана маленькая полугодовалая девочка. Иногда девочка спит и тихо посапывает. Если же она просыпается, то лекцию продолжаю слушать только я. Все остальные слушательницы (на факультете «Социальная работа» их больше, чем слушателей) развлекают розовощёкого младенца: улыбаются Арине, показывают разноцветные фломастеры и умиляются. Если маленькая девочка плачет, то преподаватели почтенно делают паузу и уточняют, не обидели ли они ее чувства неосторожной фразой.

Так что до недавнего времени мне казалось, что я, тем не менее, больше других эксплуатирую лояльность системы. Однако в прошлую пятницу в аудитории помимо сорока взрослых и одного младенца лекцию слушала одна… собака. Черный и шелковистый лабрадор послушно лежал у ног хозяйки на принесенном ею коврике и внимал вопросам гражданского права. Арина в занавеске (в слинге) волновалась, что ей приходится делить умиление однокурсниц с незнакомыми зверем.

Я же думала о Тамаре Ивановне  и о том, могут ли багроветь сиреневые волосы.

 

Лучший способ похудеть – это… родить ребенка.
ebatkova
«Сколько, сколько ты набрала?» - спрашивает меня соседка по очереди к женскому врачу. Глаза у нее округляются в этот момент так же, как и живот от восьмого месяца беременности.
Я краснею, сползаю на стуле и шепчу ей, чтобы нас не услышали другие будущие мамы.
«Пять килограмм».
Не получается. Все посетительницы отвлекаются от своей отдышки, отекших ног и ноющей спины и ошарашенно смотрят на меня. Я уже вижу, что на выходе от врача они ждут меня, сплевывая семечки на пол, с кастетами и цепями.

В конце беременности я перестала отвечать на вопрос, сколько я прибавила. Ну, кто виноват, что я с 15 лет носила на себе неиссякаемые запасы подкожной ткани, которую удалось, наконец, победить.  Победить вдвоем – с моей будущей малышкой.

Так сложилось, что забеременев, я получила среди прочих советов статью. Авторы увещевали все будущих мам заниматься йогой по три раза в неделю, ходить в бассейн раза четыре, каждый день гулять по два часа и в оставшееся время тоже двигаться. Прочитав статью, я подумала, что ее адресаты – женщины, живущие в мире с пятидесятью часами в сутках и двадцатью днями в неделе. Тем не менее я послушно старалась выполнять хотя бы пятую часть предписаний, считая себя жутко недисциплинированной.

Так сложилось, что в последнее время я больше не работала в офисе, где в двух метрах от меня стояла вазочка с суфле и халвой в шоколаде.  Я работала социальным педагогом – ездила на работу на велосипеде по 30 км и убеждала своего подопечного с лишним весом, что мороженное – это зло, а бассейн и кусочек яблока – добро. Поэтому когда мне до смерти хотелось пончиков и донатсов, я со счастливым видом, имитируя аппетит, жевала всякое «добро» …

Так сложилось, что лишившись доступа к алкоголю, я наскребла по сусекам своей души силу воли, которую безуспешно искала класса с десятого. Ведь попытки, не жрать, совершались мною и раньше. С понедельника по пятницу я честно ела гречку с сельдереем, чтобы в пятницу …  Есть версия, что г-жу Матвиенко зовут «Валя два стакана» - мол, выпивает Валентина Иванова два стакана и понеслась. В этом вопросе я всегда чувствовала солидарность с Председателем Совета Федерации. Стоило мне «в горе или в радости» пересечь роковой рубеж второго бокала вина, как желудок заменял место мозга и начинал в масштабах Годзиллы уничтожать попадавшиеся в поле зрения напитки, а заодно и все имеющиеся припасы съестного.
Беременным пить нельзя. Поэтому, начиная с прошлого октября, «бухать» мне приходилось шоколадом. Но шоколад не вино – его больше двух кусочков не съешь.

Благодаря этим случайным обстоятельствам в какой-то момент ребенок во мне продолжал набирать вес, а взрослый снаружи младенца – нет. После же родов началось оно – грудное вскармливание. Грудное вскармливание – это есть по ночам печенье, запивать его молоком, выпивать литр чая и чувствовать, как весь «лишний вес» перекачивается мощным насосом из тебя в чудесное маленькое создание. При этом  факторы риска вроде вина и вкуснейших сыров из не пастеризованного молока остаются все так же недоступными.

Только не подумайте, что я хочу рассказать, будто я умнее или ловчее других беременных и молодых мам. Через год они будут как были, а я снова открою с друзьями бутылочку рислинга , потом другую, потом я найду в холодильнике еще две пачки сыра, а на утро мне придется еще и заводить голову « с толкача» большим количеством глюкозы. Да, и честно признаться этот пост я пишу после пляжного отпуска в Испании с ее паэльей и оршадом, поэтому, возможно, мои нравоучения уже неделю как неакт

Отдых, чтобы прибалтеть
ebatkova
Вот уже на протяжении трех лет на каждом еженедельном семейном обеде вокруг меня возникало облако воспоминаний об «интеллигентном отдыхе» в Латвии. Когда мой муж был ребенком, они с родителями проводили каждое лето у родственников в Прибалтике. Чудесный мягкий климат, отсутствие толпы и потрясающая природа – яркие картины вставали в памяти и рассказах моих свекров и мужа, особенно если они слышали слова «море», «дюны» или «сосны».

Я все это время как-то стеснялась своих знойных сочинских отпусков,  подростковых свиданий среди рододендронов и разноцветных танцплощадок с «медляками» под композицию «Ах, какая женщина»…

 И вот наконец-то свершилось! Поскольку в этом году мы обзавелись еще одним членом команды, который пока не готов истаптывать ноги по старинным столицам, и к перелетам на дальние дистанции тоже не готов, мы выбрали для отдыха бельгийское побережье на Северном море. «Вот! И в Латвии так же» , - восклицал мой муж, увидев сдержанное море с аристократичной волной, симпатичные домики и волнообразные силуэты дюн.  А  у меня появилась прекрасная возможность сравнить интеллигентный отдых в прохладе с отпуском на жарких югах.

Гости здравниц Черноморского побережья встают в 7 утра, чтобы пробежаться, окунуться в утреннюю воду и заодно разложить полотенца с камушками на шезлонгах первой береговой линии. Солнце на севере не жарит цыплят-гриль с утра пораньше, а пробуждается к полудню. Потому и интеллигенты размеренно просыпаются, читают утреннюю прессу, упакованную нынче в iPad и, не торопясь, выплывают на пляж к 12. Часов до двух дня они устанавливают палаточные городки, защищающие от «приятного, свежего бриза» и еще час тратят на то, чтобы дойти до моря. До моря идти нужно очень долго, даже если ты лежишь на пляже. Дело в том, что интеллигентное море не начинается обрывом синей прозрачной воды. Море на севере одето в элегантный серый цвет и заманивает гостей постепенно – сто метров по щиколотку, еще сто – по колено. Скрываясь все от того же освежающего бриза, ты ныряешь в воду и ползешь по дну на четвереньках, поскольку плыть и не задевать дно коленками - невозможно. И вот, когда ты достиг долгожданной глубины «по шею», к тебе мчится лодка с бельгийскими спасательницами Малибу. Девушки заботливо сообщают, что плавать на такой критической глубине можно только в радиусе обозрения спасательной вышки.

Пока отдыхающие в Сочи коряво перепрыгивают по раскаленной гальке, любители интеллигентного отдыха наслаждаются белым шелковистым песком. Интеллигенты наслаждаются этим шелковистым песком везде – на пляже, в обуви, в душевой кабине, в постели… Пока гости курортов Краснодарского края жуют кукурузу и чурчхеллу, купленную у злато-зубых кавказских женщин, туристы на северных побережья худеют в компании со своими кошельками. Ужин из трех гребешков за 20 евро – лучший способ не растолстеть на отдыхе. Пока фанаты Анапы теряются в многолюдной разнокалиберной толпе, мозаикой покрывающей пляжи,  приверженцы интеллигентных курортов упиваются личным пространством – людей на побережье явно меньше, чем мурашек на теле…

И всё же я обязательно приеду в это «убежище интеллигентов» еще. Здесь забываешь о том, что в Европе страшный демографический кризис – повсюду бегает золотистая с пшеничными волосами морозоустойчивая детвора. Гуляя здесь, можно сочинить не только пост в ЖЖ, но целую книгу. И главное – здесь столько сортов пива, каждому из которых пошит свой собственный бокал. В этом году я на них только облизывалась. Но трепещите, сорта! Я еще приду по вашу душу.

 

Немного по-йожиться
йога
ebatkova
«Идёшь йожиться?» - иронично замечает моя подруга Юля, имея ввиду, что я снова иду на йогу. Юля ходит на курс, который называется fat-killer. Киллер работает без промаху, отстреливая с Юли, как Микеланджело, все лишние килограммы. «Но там же таскают такие тяжелые штуки», - думаю я и предпочитаю растяжку и последующие вздохи на весах.

Моё погружение в мир индийских практик началось уже давно. Я, можно сказать, йог со стажем. В Москве, записавшись в спорт-клуб, я сразу же наметила себе курс в 7 утра. Чтобы быть на тренировке в семь, вставать мне нужно было в шесть. В те времена сон по девять часов я считала роскошью, доступной и необходимой только Софи Лорен. Мне было достаточно четыре. Причем то, что я делала до поздней ночи, только с натяжкой можно назвать медитацией. Хотя, конечно, к концу групповых заседаний некоторые из нас принимали статичные позы и, почти не шевелясь, перемещались в другие измерения.

Представьте, какую нежность я вызывала у тренеров и согруппников, когда вваливалась на полчаса позже начала занятия и асану «собака мордой вниз» выполняла только потому, что стоять на четырех ногах мне было удобнее, чем на двух. Успехи мои были соответствующими. Пока на соседних матах мужчина (один, как правило) и женщины завязывали свои жилистые тела в морские узлы, я кряхтя пыталась победить вчерашний жаренный сыр и дотянуться-таки до ступней, хотя бы специальным ремнем.

Когда пару месяцев назад мне достался абонемент в немецкий спорт-клуб, я предпочла заняться тем, в чем я уже профессионал. Сплю я теперь больше, «медитирую» реже, жаренный сыр остался весь в Москве. Первые занятия, действительно, создали у меня иллюзию, что я прогрессировала. По сравнению с одногруппницами я уже не так неуклюжа. Стоит сразу открыть простой секрет. Дело в том, что в отличие от российских фитнесс-студий, здесь спортом занимаются не только девушки, с пяти лет не видевшие торта с кремом. Особенно в будние дни в 10 утра.

В Германии в это время, как и в бассейнах, и в кафе, как и на улицах Вашими неизменными спутниками будут «одуванчики». Активные и поджарые немецкие пенсионеры не сидят на лавочках у подъезда или перед телевизором в ожидании сериала «Обручальное кольцо». Немецкие пенсионеры занимаются спортом.

Так несложно догадаться, что рядом с семидесятилетними женщинами я начала блистать гибкостью Алины Кабаевой. Хотя дамы пост-бальзаковского возраста не так беспомощны в спортивном зале, как если бы (в моем воображении) туда попала наша соседка в Королеве, Лидия Архиповна. Они послушно выполняют все упражнения, иронизируя над соответствием своих асан примеру тренера. После тренировки, когда я бегу наконец-то ЕСТЬ, дамы отправляются в сауну. Да, и честно признаться,  на йогу они приходят не заспанные, дожевывая завтрак, а со знаменитого курса fat-killer.


Очень надеюсь, что источник энергии этих «бабушек» - наркотические средства, которые здесь будут когда-нибудь выписывать и мне. А, пожалуй, можно уже начинать!!!

Зуб за зуб (или мир глазами жены стоматолога. )
стоматология
ebatkova
Я уверена, что представители всех профессий привносят свои специи в личную жизнь. Мне посчастливилось стать женой стоматолога. Стоматолога, буквально пару лет назад вошедшего в профессию, а потому все еще азартного и увлеченного.
С тех пор кончились мои «освобождения»: «Ах, сегодня я так устала, что зубы за ночь не испортятся». Кроме зубной нити в моем арсенале появились ирригатор, специальные пасты, а обычную зубную  щетку вытеснила ультразвуковая.

Постепенно стало выясняться, что зубы у меня не так хороши и здоровы, как мне твердили другие врачи. После того, как Доктор читал очередную научную статью, слышалось «А ну-ка, подойди на минуточку», и мне в рот направлялся свет настольной лампы.

Те, кто видел мои щеки, может предположить, что я, на манер известного животного, откладываю за них пищу впрок. Однако, оказалось, что у меня есть и другой «запасник» - так называемые «межзубные промежутки» (термин, приобретенный мною недавно).  Теперь, если после обеда я неосторожно смеюсь в ответ на чью-то шутку, через весь стол раздается восклицание «У тебя там травка»! Эта фраза звучит для меня страшнее, чем будь она сказана милиционером моим соседям-наркоманам.

Вечерами меня ждет инквизиция – специальная щеточка для межзубных промежутков. Причем рвение Доктора не обратно, а прямо-пропорционально количеству выпитого за вечер вина. То есть, чем больше вина, тем сильнее рвение. Помните мультик про птичку Тари?
Помните фильм А. Хичкока «Птицы»?
А теперь попробуйте совместить оба эти сюжета…

До встречи с Ним, я была счастливой обладательницей все четырёх зубов мудрости. Каждый из них мне дался нелегко: от легкой боли, до огромного флюса, заменившего мне маску на Хэллоуин 2006.

После встречи с Ним зубов мудрости не осталось. Правда, удаление их показалось праздником, по сравнению с предшествующей процедурой. Однажды Доктором был вынесен вердикт, что мои «восьмёрки» (= зубы мудрости) обладают широкими не по чину карманами. После ультразвуковой профессиональной чистки, Алеша ласково спросил меня, не хочу ли я попробовать его ноу-хау – обработку десневого края электротомом.
«Давай попробуем, - покорно согласилась я, - хочешь, можем начать без анестезии?» (у меня высокий болевой порог, и анестезия нужна не всегда).

«Без анестезии не стоит» - сказал Доктор и переглянулся со своей ассистенткой. Этот взгляд, говоривший о том, что люди в белых халатах  знают больше меня, не могу не взволновать. Началась процедура. Внешний вид чудодейственного электротома напоминал о тех временах, когда я портила по одной разделочной доске в день, прилежно выжигая на них девочек с зайчиками. Не знаю, как это страшное орудие оказалось в распоряжении современных врачей. Вероятнее всего,  немецкие медики обзавелись им с известными целями в начале сороковых годов.

Доктор делал свое дело, анестезия свое, ассистентка сочувственно смотрела на меня, а по кабинету все больше распространялся запах креветок на гриле.
Только гигантской, королёвской креветкой в данном случай была я…

Как я уже писала выше, опыт с электротомом не помог, и зубов мудрости мне пришлось-таки лишиться. Правда, после испытания ноу-хау удаление показалось не более болезненным, чем выщипывание бровей.

Разумно предположив, что зубов у меня осталось всего 28, я поспешила найти выход из сложившейся ситуации. Теперь я работаю с асоциальными подростками. А у асоциальных подростков, между прочим, проблемы с чем? Правильно, проблемы с гигиеной полости рта. А это чревато для подростков чем? Совершенно верно! Кариесом. Так что теперь я заманиваю этих милых детишек «посмотреть на моего мужа». Я спокойно листаю в комнате ожидания журнал, пока из кабинета Доктора доносится что-то вроде арии Аиды в исполнении 14-летнего Кадира. 

Мир глазами школьного психолога
ebatkova
я уже как-то выкладывала этот текст. Начало школьного года не могло не напомнить о моей причастности к сфере образования :) История старая - ей уже лет больше, чем сегодняшним первоклашкам. Но профессия отличная!

Я прогуливаюсь с молодым человеком улице. Сумерки только принимают дежурство у летнего дня-трудоголика. Мы любуемся закатом. Романтика материализуется из воздуха… Вдруг откуда-то сверху раздается радостный вопль: «Ой, здрастье! Я псих! Я псих!
Здравствуй, любимый 6-ой «А». Рада, что ты увидел меня с крыши гаража.

Здравствуйте, любимые  девочки 8 «Б» - случайные встречи в раздевалке и душевой бассейна. Ощущение, что голой пришлось вести урок. Причем в швейном ПТУ.

Здравствуй, любимый 11-ый класс, когда я решила погулять в клубе.

Здравствуйте, любимые коллеги-учителя, когда я не физкультурной походкой из этого клуба под утро возвращаюсь домой.

Конечно, кто-то может очаровать тебя, сказав «Добрый вечер, Елена Владимировна». Но обычно, идя по улице, ты слышишь «Тетя психолог, вылечите меня» или «Мне плохо, поговорите со мной» или «Психиатр, на помощь! У нашего друга белая горячка».

Школьный психолог, особенно, когда ему  и тем паче, когда ей) 21 год  - это полу единица штата, полу ученица, полу бывшая выпускница.

С одной стороны, ты сидишь в своем кабинете с завучем и зам.директора по воспитательной работе – и значит уже, помимо своей воли, принадлежишь к одному из лагерей в войне Алой и Белой розы.

С другой, ты втянута в запутанные любовные перипетии между мальчиками и девочками 8-ого класса.

С одной стороны, ты сочувственно качаешь головой в учительской, когда обсуждаются очередные выходки Вовочки (Петечки, Пашечки) из 7 «А».

С другой – когда приходит детская комната милиции, и тебя приглашают как специалиста, этот Вовочка виснет на твоей шее и кричит «Алена, не отдавай меня им!!! Я знаю, только ты меня любишь».
Да, я специалист. И профессионал – не забудьте вписать это в протокол!

С одной стороны, твои уроки необязательные – на них ходят только те, кому интересно. Они (вы не поверите!) ради этого встают на 40 минут раньше или задерживаются после уроков.

С другой – в твоей руке нет «приструнина» в виде журнала с оценками. И если группа мечтает перемыть кости Инне Витальевне, то они сделают это, несмотря на призывы вернуться к теме «тим-билдинг».

С одной стороны, в силу своей относительной компьютерной «грамотности»  и невозможности сказать нет, ты занимаешься всеми «ОЙ, Алена, помогите распечатать!» и «А наберите-ка мне вот тот текстик» (очевидно, это была судьбоносная подготовка к будням секретарши).

С другой стороны, после стенографической работы, ты консультируешь девочку из 5-ого класса с ТАКИМИ проблемами, что седеют даже твои советчики – институтские преподаватели.

С одной стороны, ты можешь парой фраз утихомирить 9-ый класс, когда тебя отправили к ним на съедение в качестве замены математики.

С другой, ты неожиданно становишься беспомощной жертвой более серьезного зверя  – первоклашек. На них не действуют укоры, призывы, кокетсво, в конце, концов! Они видят, что перед ними нет укротителя в лице Галины Падловны и продолжают упоенно отмечать праздник непослушания.

А вообще в школе работать, прекрасно! Ведь есть надежда, что твоя работа помогает кому-то из тех, кто прогуливает уроки в твоем кабинете, кто ходит на трениги «ну, типа прикольно», кто намекает, что разница в 9 лет для истинной любви не помеха…
Ты каждый день можешь открывать в детях новые возможности (помимо того, что они самостоятельно обучились курить и пить пиво через тягу перед дискотекой). Ты, в конце концов, можешь есть в школьной столовой булочки с ароматом твоего детства (не подумайте, что они с того времени там лежат). В школе ты получаешь море эмоций, океан опыта и бурную реку положительной обратной связи. Вот только ручеек с зарплатой совсем пересох.